Неточные совпадения
Это он почувствовал при одном виде Игната и лошадей; но когда он надел привезенный ему тулуп, сел закутавшись в
сани и
поехал, раздумывая о предстоящих распоряжениях в деревне и поглядывая
на пристяжную, бывшую верховою, Донскую, надорванную, но лихую лошадь, он совершенно иначе стал понимать то, что с ним случилось.
То казалось ей, что в самую минуту, как она садилась в
сани, чтоб
ехать венчаться, отец ее останавливал ее, с мучительной быстротою тащил ее по снегу и бросал в темное, бездонное подземелие… и она летела стремглав с неизъяснимым замиранием сердца; то видела она Владимира, лежащего
на траве, бледного, окровавленного.
На Театральной площади, сказав извозчику адрес и не останавливая его, Митрофанов выпрыгнул из
саней. Самгин
поехал дальше, чувствуя себя физически больным и как бы внутренне ослепшим, не способным видеть свои мысли. Голова тупо болела.
— Здравствуй, — сказала она тихо и безрадостно, в темных глазах ее Клим заметил только усталость. Целуя руку ее, он пытливо взглянул
на живот, но фигура Лидии была девически тонка и стройна. В
сани извозчика она села с Алиной, Самгин, несколько обиженный встречей и растерявшийся,
поехал отдельно, нагруженный картонками, озабоченный тем, чтоб не растерять их.
У подъезда гостиницы стояло две тройки. Дуняшу усаживал в
сани седоусый военный, толпилось еще человек пять солидных людей. Подъехала
на сером рысаке Марина. Подождав, когда тройки уехали, Самгин тоже решил
ехать на вокзал, кстати и позавтракать там.
Раз пикник всем городом был,
поехали на семи тройках; в темноте, зимой, в
санях, стал я жать одну соседскую девичью ручку и принудил к поцелуям эту девочку, дочку чиновника, бедную, милую, кроткую, безответную.
Дороги до церкви не было ни
на колесах ни
на санях, и потому Нехлюдов, распоряжавшийся как дома у тетушек, велел оседлать себе верхового, так называемого «братцева» жеребца и, вместо того чтобы лечь спать, оделся в блестящий мундир с обтянутыми рейтузами, надел сверху шинель и
поехал на разъевшемся, отяжелевшем и не перестававшем ржать старом жеребце, в темноте, по лужам и снегу, к церкви.
Когда кухарку с судаком действительно загнали в манеж, а новая толпа студентов высыпала из университета
на Моховую, вдруг видят: мчится
на своей паре с отлетом, запряженной в казенные, с высокой спинкой,
сани, сам обер-полицмейстер. В толпе студентов, стоявших посредине улицы, ему пришлось задержаться и
ехать тихо.
Делалось это под видом сбора
на «погорелые места». Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в
санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего
едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые
сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только
сани и успели вырвать из огня.
Вот буйные
сани опять
поехали шагом, отстали, а небуйные
сани едут коварно, не показали, обгоняя, никакого вида, что запаслись оружием; вот буйные
сани опять несутся
на них с гвалтом и гиканьем, небуйные
сани приготовились дать отличный отпор сюрпризом, но что это? буйные
сани берут вправо, через канавку, — им все нипочем, — проносятся мимо в пяти саженях: «да, это она догадалась, схватила вожжи сама, стоит и правит», говорят небуйные
сани: — «нет, нет, догоним! отомстим!
Да это ли только? то
едут шагом, отстают
на четверть версты, и вдруг пускаются вскачь, обгоняют с криком и гиканьем, и когда обгоняют, бросаются снежками в веселые, но не буйные
сани.
Каждую пятницу Цыганок запрягал в широкие
сани гнедого мерина Шарапа, любимца бабушки, хитрого озорника и сластену, надевал короткий, до колен, полушубок, тяжелую шапку и, туго подпоясавшись зеленым кушаком,
ехал на базар покупать провизию. Иногда он не возвращался долго. Все в доме беспокоились, подходили к окнам и, протаивая дыханием лед
на стеклах, заглядывали
на улицу.
Мой путь приближался к концу. Из Сигоу мы
поехали на лошадях, пришедших вместе с А.И. Мерзляковым. Всего
саней было трое.
Скитники
на брезгу уже
ехали дальше. Свои лесные
сани они оставили у доброхота Василия, а у него взамен взяли обыкновенные пошевни, с отводами и подкованными полозьями. Теперь уж
на раскатах экипаж не валился набок, и старики переглядывались. Надо полагать, он отстал. Побился-побился и бросил. Впрочем, теперь другие интересы и картины захватывали их. По дороге то и дело попадались пешеходы, истомленные, худые, оборванные, с отупевшим от истомы взглядом. Это брели из голодавших деревень в Кукарский завод.
Скитские старцы
ехали уже второй день.
Сани были устроены для езды в лес, некованные, без отводов, узкие и
на высоких копыльях. Когда выехали
на настоящую твердую дорогу, по которой заводские углепоставщики возили из куреней
на заводы уголь, эти лесные
сани начали катиться, как по маслу, и несколько раз перевертывались. Сконфуженная лошадь останавливалась и точно с укором смотрела
на валявшихся по дороге седоков.
Дальше скитники
ехали молча и только переглядывались и шептали молитвы, когда
на раскатах разносило некованные
сани. Они еще вывалились раз пять, но ничего не говорили, а только опасливо озирались по сторонам. В одном месте Анфим больно зашиб руку и только улыбнулся. Ох, не любит антихрист, когда обличают его лестные кознования. Вон как ударил, и прямо по руке, которая творит крестное знамение.
На, чувствуй, старец Анфим!
Подобрал товарищей, всех своих приказчиков взял, «разъездных», и
поехали они артелью человек в тридцать
на санях в Каспийское море.
— А у вас сегодня мсьё Клещевинов был! У нас он, конечно, не бывает, но по собранию мы знакомы.
Едем мы сейчас в
санях, разговариваем, как он вчера ловко с вашей Надин мазурку танцевал — и вдруг он, легок
на помине. «Откуда?» — «От Затрапезных!..» Ну, так и есть!
— Это я замечал, — говорит дедушка, — ежели
на КузьмуДемьяна в
санях поехали, быть суровой зиме.
Не внимал уговорам Патап Максимыч, ругани его конца не виделось. До того дошло, что он, харкнув
на ворота и обозвав весь монастырь нехорошими словами, хотел садиться в
сани, чтоб
ехать назад, но в это время забрякали ключами и продрогших путников впустили в монастырскую ограду. Там встретили их четверо монахов с фонарями.
Помнилось ему еще, как
на одном крутом повороте
сани так накренились
на правый бок, точно
ехали на одном полозе, а потом так тяжко ухнули
на оба полоза, перевалившись
на другой бок, что все юнкера одновременно подскочили и крякнули. Не забыл Александров и того, как он в одну из секунд бешеной скачки взглянул
на небо и увидел чистую, синевато-серебряную луну и подумал с сочувствием: «Как ей, должно быть, холодно и как скучно бродить там в высоте, точно она старая больная вдова; и такая одинокая».
Какой великий мастер своего дела Фотоген Палыч! Вот он
едет узкой улицей. Неизъяснимыми движениями вожжей он сдвигает, сжимает, съеживает тройку и только изредка негромко покрикивает
на встречные
сани...
Вид тихой обители внес в его измученную душу какое-то успокоение. Иван Павлович набожно, истово перекрестился. Лицо его просияло. Еще несколько минут простоял он в тихой, теплой молитве перед иконою и уже твердой походкой отправился назад. Сев в
сани первого попавшегося ему извозчика, он велел ему
ехать на Мясницкую.
Она бросилась в
сани первого попавшегося ей извозчика и приказала
ехать на Мясницкую.
Аггея Никитича при этом сильно покоробило: ему мнилось, что откупщица в положенных пани Вибель
на прилавок ассигнациях узнала свои ассигнации, причем она, вероятно, с презрением думала о нем; когда же обе дамы, обменявшись искренно-дружескими поцелуями, расстались, а пани, заехав еще в две лавки, — из которых в одной были ленты хорошие, а в другой тюль, — велела кучеру
ехать к дому ее, то Аггей Никитич, сидя в
санях неподвижно, как монумент, молчал.
На передних
санях ехал Мосей с Енафой, а
на задних инок Кирилл с Аглаидой.
В «Будильнике» предварительно появилась следующая карикатура: по Тверской
едет на рысаке господин в богатой шубе, с портфелем под мышкой — портрет Н.И. Пастухова, а
на спинке
саней надпись: «Московский листок». Под карикатурой подписано: «
На своей собственной…»
На другой день у государыни была тоже боль головы, и ей советовали употребить вчерашнее лекарство, то есть опять
ехать в
санях, но она отвечала...
Гренадеры, отправленные
на подводах из Симбирска при поручике Карташове,
ехали с такой оплошностию, что даже ружья не были у них заряжены и каждый спал в своих
санях.
Еще в Земле Войска Донского переменили
сани на телегу; а за Ставрополем уже стало так тепло, что Оленин
ехал без шубы.
Шестьсот семьдесят восемь рублей Капелю, а там видно будет…» И уже совсем смутные видения застилают мысль, и только голос Ванюши и чувство прекращенного движения нарушают здоровый, молодой сон, и, сам не помня, перелезает он в другие
сани на новой станции и
едет далее.
Но зато ни один триумфатор не испытывал того, что ощущал я, когда
ехал городом, сидя
на санях вдвоем с громадным зверем и Китаевым
на козлах. Около гимназии меня окружили товарищи, расспросам конца не было, и потом как я гордился, когда
на меня указывали и говорили: «Медведя убил!» А учитель истории Н.Я. Соболев
на другой день, войдя в класс, сказал, обращаясь ко мне...
Первые трое суток мы
ехали на телеге, что было довольно беспокойно; теперь сели
на сани, и я очень счастлив. Не знаю, как будет далее, а говорят — худа дорога, сделалось очень тепло. Заметь, в какое время нас отправили, но слава богу, что разделались с Шлиссельбургом, где истинная тюрьма. Впрочем, благодаря вашим попечениям и Плуталову я имел бездну пред другими выгод; собственным опытом убедился, что в человеческой душе
на всякие случаи есть силы, которые только надо уметь сыскать.
«Это черт знает что такое! — сердился он, сидя в
санях и приказав кучеру
ехать на Миллионную, где жил граф Петр Игнатьевич. — Это с его стороны просто невежливо… Не сделать визита… Плохую дружескую услугу оказывает мне он… Если бы я не был в нем уверен, то мог бы подумать, что это с его стороны удачная тактика… Раздражая самолюбие девушки, он заставит ее в себя влюбиться окончательно…»
На десятых
санях сзади обоза
ехал сам Ахилла, сидя
на корточках, в засаленном тулупе, между четырех деревянных вызолоченных и обернутых рогожей херувимов.
Решили
ехать на тройке. Пока привели
сани — все трое закусили. Анна Серафимовна была рассеянна. Любаша несколько раз пробовала поддевать Тасю. Рубцов каждый раз не давал ей разойтись. Тася старалась не смотреть
на то, как Любаша действует ножом и вилкой, и не понимала еще, чего от нее хочет эта купеческая"злюка".
Завтракать заехал Палтусов к Тестову; есть ему все еще не хотелось со вчерашней
еды и питья. Он наскоро закусил. Сходя с крыльца, он прищурился
на свет и хотел уже садиться в
сани.
Этот рассказ вспомнил Виктор Павлович и сонный вскочил с постели, оделся с помощью Степана и, сев
на поданные уже к крыльцу
сани,
поехал в Зимний дворец.
На таких
санях и
ехали новые компаньоны.
Старик, одетый в новую шубу и кафтан и в чистых белых шерстяных онучах, взял письмо, уложил его в кошель и, помолившись богу, сел
на передние
сани и
поехал в город.
На задних
санях ехал внук. В городе старик велел дворнику прочесть себе письмо и внимательно и одобрительно слушал его.
Тут был и Коля Собачкин
на своем сером, сильном рысаке; он
ехал обок с предводительскими
санями и, по-видимому, говорил нечто очень острое, потому что пикантная предводительша хохотала и грозила ему пальчиком; тут была и томная мадам Первагина, и
на запятках у ней, как дома, приютился маленький Фуксёнок; тут была и величественная баронесса фон Цанарцт, урожденная княжна Абдул-Рахметова, которой что-то напевал в уши Сережа Свайкин.
Швейцар накинул
на нее ротонду и Конкордия Васильевна, выскочивши
на улицу, бросилась в
сани первого попавшегося ей извозчика и приказала ему
ехать домой.
В третьем часу он собрался в бойню за мясом. Я знал, что мне уже не уснуть до утра, и, чтобы как-нибудь скоротать время до девяти часов, я отправился вместе с ним. Мы шли с фонарем, а его мальчик Николка, лет тринадцати, с синими пятнами
на лице от ознобов, по выражению — совершенный разбойник,
ехал за нами в
санях, хриплым голосом понукая лошадь.
Собралась я сегодня рано. Наскоро оделась, не знаю даже во что. Ариша только что теперь ушла с платьем и с юбками; но я все-таки не помню, что
на мне было надето. Я хотела
поехать в извощичьей карете, но удержалась. Извощичья карета мне напоминает Екатерининский канал. В
санях нельзя уж ездить.
На дворе совсем оттепель. Я приказала заложить карету; но
поехала без Семена.
Другая горничная — Прасковья — приставлена к своей «барышне» сызмальства, как Авдотья была приставлена к Павле Захаровне. Она похожа
на тетю Марфу, — почти такая же жирная и так же любит выпить, только втихомолку. Саня про это знает от няньки Федосеевны, строгой
на еду и питье, большой постницы. Но у
Сани снисходительный взгляд
на это. Какая важность, что выпьет пожилая женщина от деревенской скуки.
Но мать мою ничто удержать не могло; она выехала тот же день в Казань с своей Парашей и молодым мужем ее Федором;
ехала день и ночь
на переменных крестьянских, неподкованных лошадях, в простых крестьянских
санях в одну лошадь; всех
саней было четверо: в трех сидело по одному человеку без всякой поклажи, которая вся помещалась
на четвертых
санях.
— Ах, я очень испугалась! — воскликнула Петицкая, как бы обрадовавшись последнему вопросу Иллионского. — Вообразите, я
ехала на извозчике; он меня выпрокинул, платье и салоп мой за что-то зацепились в
санях; лошадь между тем побежала и протащила меня по замерзшей улице!
Как-то перед масленицей пошел сильный дождь с крупой; старик и Варвара подошли к окну, чтобы посмотреть, а глядь — Анисим
едет в
санях со станции. Его совсем не ждали. Он вошел в комнату беспокойный и чем-то встревоженный и таким оставался потом всё время; и держал себя как-то развязно. Не спешил уезжать, и похоже было, как будто его уволили со службы. Варвара была рада его приезду; она поглядывала
на него как-то лукаво, вздыхала и покачивала головой.
Так и сделали. Часа через полтора Костик
ехал с кузнецом
на его лошади, а сзади в других
санях на лошади Прокудина
ехал Вукол и мяукал себе под нос одну из бесконечных русских песенок. Снег перестал сыпаться, метель улеглась, и светлый месяц, стоя высоко
на небе, ярко освещал белые, холмистые поля гостомльской котловины. Ночь была морозная и прохватывала до костей. Переднею лошадью правил кузнец Савелий, а Костик лежал, завернувшись в тулуп, и они оба молчали.
Настю с мужем посадили
на задние
сани; с ними села сваха Варвара, а за ними
ехали верхами двое дружек.